Дорогое удовольствие

Когда автор этих строк осенью 2007 года впервые сел за руль собственного автомобиля, стоимость 92-го бензина составляла около 17 рублей за литр. Все последующие годы цена на топливо росла непрерывно, взяв сначала психологический барьер в 20 рублей, а затем воспарила к следующему — в 30. Цена на 92-й бензин в Волгоградской области сейчас более 29 рублей, а на 95-й — еще на 2—3 рубля выше. Мрачные прогнозы, согласно которым литр бензина в России однажды будет стоить доллар, стали реальностью.

Однако представление, что из-за удорожания топлива все больше людей будет отказываться от автомобилей, от реальности далеко: в одной только Волгоградской области их количество каждый год увеличивается на тридцать тысяч. Граждане не отказываются от личного транспорта, но доля расходов на топливо в общей структуре расходов увеличивается.

Тем не менее, несмотря на недовольство наших сограждан дороговизной топлива, сравнение России с другими странами Европы дает неожиданный результат. Оказывается, наша страна вместе с Белоруссией и Казахстаном занимает три последних места в рейтинге европейских стран по ценам на топливо. Так, в Норвегии, ставшей лидером рейтинга, 95-й бензин в пересчете на наши деньги стоит в среднем 81,5 рубля. Причем нефть норвежцы не импортируют, как другие страны с сопоставимым уровнем цен, а экспортируют, как и мы. Однако в этой стране такая стоимость бензина является элементом социальной политики, а не результатом монопольного сговора его производителей. В России же сложно сказать однозначно, кому и на что идут наши вылетающие в выхлопную трубу деньги. Вроде понятно, что существенная часть цены — разного рода налоги и пошлины, идущие в бюджет или внебюджетные фонды, однако практический выход от этих государственных доходов людям не виден и непонятен. Возможно, именно поэтому в той же Норвегии в обществе сложился консенсус относительно дороговизны содержания собственного автомобиля, и граждане не ропщут. А россияне, напротив, испытывают крайнее неудовлетворение от высоких, на их взгляд, цен. Сограждане ощущают, что попросту кормят алчных нефтяников и вороватых чиновников, делящих прибыли, а социальной пользы от такого положения дел не видят.

Свою роль в формировании недовольства играет и то, что по количеству бензина, доступного на среднюю зарплату, Россия выглядит не так хорошо, как в сравнении абсолютных цен. А ведь именно этот показатель является самым существенным. Здесь наша страна перемещается со «дна» рейтинга европейских стран в его середину, на 17 место. По оценкам экспертов, на среднюю зарплату россиянин может купить 715 литров, в то время как житель занявшего первое место Люксембурга гораздо больше: 2,4 тысячи. Что касается волгоградцев, то тут ситуация еще печальнее. Нужно учесть, что зарплата в регионе является довольно скромной даже по меркам других российских регионов — около 19 тысяч рублей. В силу этого при нынешнем уровне цен волгоградец может купить всего 600 литров бензина — в 4 раза меньше, чем люксембуржец. И это притом, что площадь нашей области в 43 раза больше площади Люксембурга. Вот и получается, что удовлетворение нужды в перемещении даже в пределах своего региона очень значимо для бюджета волгоградца и не очень значимо для бюджета какого-нибудь западноевропейца. И если этот европеец удорожание бензина может и не заметить, то волгоградец не заметить не может: ухудшается не только материальное положение его семьи, но и транспортная инфраструктура всего региона. Например, при наших отнюдь не люксембургских расстояниях даже между соседними селами обычные рейсовые автобусные маршруты могут существовать только на пределе рентабельности, а то и за ее пределом.

Так что если в Норвегии элементом социальной политики являются высокие цены на бензин, то российская власть для социальных нужд должна всеми силами снижать стоимость топлива. Но она этого, как известно, не делает.