Кто в ответе?

Теряется уверенность в завтрашнем дне, вызванная полной ничтожностью и уязвимостью человеческих жизней. Складывается впечатление, что власти беспомощны в решении проблем национальной безопасности и не могут нам, казалось бы, самое главное — безопасное проживание.

Что? Почему? Как? Кто виноват и что делать? Ответы на эти вопросы мы попробовали получить у экспертов — известных российских политологов, журналистов и ученых.

Борьба за Саричин

Юлия ЛАТЫНИНА, обозреватель радиостанции «Эхо Москвы»:

— Нам заявили, что из-за того, что первый теракт случился у рамки, а не в здании вокзала, количество погибших было меньше. В результате первого взрыва у рамки погибли 18 человек, а от такой же бомбы в троллейбусе в суперзамкнутом пространстве — 16. То есть рамки смертельно опасны. И вместо того чтобы бороться с террористами, устроена имитация борьбы. А реально создана дополнительная угроза жизни. Рамки бесполезны, потому что нельзя поставить рамку в каждом троллейбусе, и вредны: и как мусорный бачок — идеальная среда для тараканов — и как идеальная среда для террориста. С террором не борются рамками — с террором борются реальной и расследовательской работой.

Россия занимает 9-е место в мире по уровню террористической угрозы. Этого не скажешь по нашим официальным отчетам. В 2011 году заявили, что количество терактов сократилось вдвое по сравнению с прошлым годом. В 2013-м, что втрое. Так что уже в 2014 году они, видимо, должны составлять отрицательную величину. На самом деле, по данным Global Terrorism Index, в 2010 году в России погибло 227 людей в 244 террористических атаках. А в 2011-м (это последний год, на который есть твердые данные) — 182 террористических акта, 454 погибших.

По уровню террористической опасности Россия в 2011 году занимала 9-е место в мире. Нас опережал, естественно, Ирак... Причем, должна сразу сказать, что Ирак с огромным преимуществом опережает всех: Пакистан, Афганистан, Индию, Йемен. Эти же замечательные страны опережают и нас. В 2011 году даже Сирия была позади.

Как человек, который некоторое количество терактов изучал, я могу просто сказать, что террористы взрываются, где живут. В крайнем случае, где жили. Живет в Махачкале — взрывается в Махачкале. Живет в Пятигорске — взрывается в Пятигорске. Почему теракт в 1999 году был в Волгодонске? Потому что один исполнитель хорошо знал Волгодонск. Почему Гочияев взрывал на Каширке? Потому что хорошо знал Каширку. Почему шахидка взорвалась в Москве? Потому что братик, который жил в Москве, отвел ее в метро.

Эти люди глупы. В отличие от того, что мы видим в голливудских триллерах, большинство людей, которые идут в шахиды и шахидки, имеют прямые проблемы с восприятием мира. Приехать и взорваться там, где они не были, часто выше их интеллектуальных возможностей. Почему Волгоград? Мой ответ: потому что они там бывали.

Мы должны отдавать себе отчет в том, что некая часть России — Кавказ. Ну, границы между нами и Кавказом нет, и, естественно, время от времени эти замечательные ребята будут взрываться в ближайшем к Кавказу Волгограде. Второе: почему именно сейчас? Это Новый год. У исламистов особая слабость к языческому Новому году. И вот, кстати, еще почему Новый год. Шейх Усаймин пишет, что поздравление неверных в праздники, которые присущи только им, является запретным. Был миллениум, когда к 2000 году должны были взрываться члены Аль-Каиды. Есть взрывы 2006 года в Бангкоке, которые тоже произошли 31 декабря и 1 января. Был три года назад взрыв 31 декабря (по счастью, взорвалась сама шахидка) в Кузьминском парке Москвы. Тогда, кстати, ее сообщницу через пять дней задержали. Внимание: в Волгограде!

Вы знаете, что пишут исламисты на своих сайтах? Пишут они, что была произведена шахидская атака 29 декабря (это не называется «террористический акт», это называется «шахидская атака») в исторически мусульманском городе Саричин (вы не знали, что Волгоград — это исторически мусульманский город Саричин? Вот вам сообщают). Эти люди живут в мире, где Волгоград называется исконным мусульманским городом Саричин!

Провокация удалась?

Иван Стариков, обозреватель «Свободной прессы»:

— В то самое время, когда Президент РФ подписал закон о введении уголовной ответственности за призывы к сепаратизму, прозвучали два страшных взрыва в Волгограде.

Надо понимать, это ответ террористического подполья на отчаянные попытки власти остановить процесс развала страны. И судя по реакции в обществе, особенно в его патерналистской, националистической части, ответ вполне удался. Опять громко зазвучали голоса об отделении Северного Кавказа, проклятых «мусликах» и прочее скудоумие, которое мы наблюдаем после подобных трагедий.

Если нам дорога память 33 граждан России и боль нескольких десятков раненых и покалеченных, то мы должны дать свой эффективный ответ на концентрированный исторический вызов.

Не надо быть крупным социальным психологом, чтобы понять очевидное: волгоградские взрывы накануне Нового года направлены не только и не столько против Олимпиады, сколько на усиление общей безнадеги и безысходности в стране.

Рассерженные образованные граждане, все правильно: бездарно потраченные нулевые — годы сырьевой халявы — и растранжиренные, разворованные чудовищные деньги. Разложившиеся государственные институты и коррумпированные, продажные правоохранители и спецслужбы.

Все правильно, господа представители креативного класса. Только от этого никому не легче.

Выйдите из логики чувств (вы же интеллектуалы) и перейдите к логике осмысленных целей. Если, конечно, мы хотим сохранить государство.

Стране жизненно необходим осмысленный проект национально-государственного будущего. Нужны новые моральные образцы, кроме денег, ценности и идеалы.

Только та идея, которая будет воспринята подавляющим большинством наших сограждан, может действительно остановить и терроризм, и призывы к сепаратизму. Никакой Уголовный кодекс здесь нам не поможет.

Предполагаю, что сейчас в меня полетят камни. Однако убежден, что нам необходима творческая и глубокая ревизия советского проекта.

Спору нет, Россия является частью евроатлантической цивилизации и нам действительно необходим возврат к ее великому опыту. Да вот народ наш прощает власти многое, кроме несправедливости, и не учитывать это нельзя.

«В 1917 году мы выбрали справедливость без свободы, в 1991-м свободу без справедливости. Может, пришла пора органичного синтеза этих двух важнейших нравственных категорий?» — пишет в своей книге «Свобода и справедливость, соблазны ложного выбора» Руслан Гринберг.

Наш народ легко расстался со свободой по той причине, что ее абсолютные европейские ценности, которые мы, либералы, несли на своих знаменах, были лишены справедливости, а значит, противоречили русской идентичности.

Поэтому прежде чем подвергать меня обструкции, давайте лучше подумаем, как, возвращая народу свободу, в очередной раз не забыть про справедливость.

Иначе ходики русской истории так и будут лежать на боку, и мы не дождемся спасительного щелчка, переводящего стрелку в новую эпоху развития России.

В прорубь или в петлю?

Константин Крылов, публицист:

— История Павла Печенкина весьма характерна для нашего времени. На мой взгляд, если унижение русского народа продолжится, то люди пойдут именно в ваххабиты. Да, это крайне неприятный для нас вид протеста, но это именно протест. Чем дольше будут запрещать русские национальные партии, тем больше будет русских ваххабитов. Люди чувствуют полное отчаяние, невозможность что-либо изменить, угнетение со стороны государства. И у людей проявляется желание сделаться равными с представителями других народов, приобщиться к исламу, отношение к которому со стороны власти лучше. А русские ваххабиты… Они перестают быть русскими людьми, когда становятся ваххабитами. Понятно желание сбежать из притесняемой общности и стать частью привилегированной общности мусульман: мы видим, как государство поощряет самые дикие проявления религиозности. Что должен думать человек, когда наблюдает массовые моления мусульман в центре Москвы и оттесненный на обочину «Русский марш»? И человеку хочется приобщиться к уважаемой государством силе. Люди покидают русский этнос и обретают новых братьев в лице «бородатых». Но это именно результат государственной политики.

Какая может быть великая история, если любой «бородач» может убить русского и остаться безнаказанным, а русский не смеет сказать слово в свою защиту, не опасаясь быть привлеченным по 282-й статье? Зачем тогда быть русским? И мы видим самую обычную реакцию не самых плохих людей на происходящее.

Получается, что есть всего два пути: пойти к националистам или покинуть свой этнос вообще. И чем более закрытым будет первый путь, тем более привлекательным станет второй. Кто-то просто уедет из России, а кто-то пойдет взрывать себя. Все зависит от того, насколько человек ненавидит сложившийся порядок вещей. А причин для ненависти становится все больше.

Есть очень эффективные механизмы у пропагандистов ваххабизма. Но главный фактор — политика нашего государства. Это касается не только русских, но и других народов России. А ваххабиты говорят очень простые вещи: они указывают на чудовищную социальную несправедливость, на нищету низов и сверхбогатство верхов. Говорят о том, что это противоречит элементарной человеческой этике. И что у Всевышнего все справедливо, к примеру, в Саудовской Аравии. К сожалению, некоторые клюют на это и идут ради такого понятия справедливости на что угодно.

Понятно, что Россию не превратить в Саудовскую Аравию. Да и ее благополучие держится за счет потока нефтедолларов. Хотя социальную справедливость там обеспечили.

А привлекательных альтернатив нынешней ситуации очень мало. И одно из них — проект ваххабитов, которых власть боится и уважает. Так что эта идея будет кого-то привлекать.

Лжекультура

Вахид Акаев, профессор Чеченского государственного университета:

— Я постоянно задаюсь вопросом, когда кончатся эти теракты. Произошел взрыв в Пятигорске, два подрыва в Волгограде. В Кабардино-Балкарии, Ингушетии и Дагестане это происходит постоянно. Такое ощущение, что против нашей страны объявили войну. И главный вопрос: кто участники этой войны? И дело не в какой-нибудь отдельной религиозной секте, ведь существуют целые базы по подготовке террористов. Силы, которые хотят подорвать стабильность в государстве, находятся внутри России. Необходимо выявить эти центры по подготовке смертников, уничтожить их.

Если эти центры связаны с сектами, как бы они ни назывались (салафитами, ваххабитами или как-то иначе), то их надо уничтожать. Членов этих сект надо просто выселять из страны. Другого выхода я не вижу.

В Дагестане представители этих сект вполне открыто ходят в хиджабах или с довольно специфичными бородами, и почти никто не обращает на это внимания.

А ведь эти бороды и одежды нетрадиционны для культуры кавказцев. Культура, которую я бы назвал бедуинской, намеренно внедряется на Кавказе и в других регионах России. Надо четко отслеживать, насколько эти люди, внешне демонстрирующие свою принадлежность к сектам, дружат с законом. Если они пока закон не нарушают, то с ними должны работать наши религиозные и культурные деятели. Мы видим серьезные недоработки в пропаганде нашей традиционной культуры, в том, чтобы в обществе сформировалось неприятие этой бедуинской культуры. Надо признать, что деятели традиционного для нас ислама уступают сектантам в идеологической и политической риторике. Те сильны своим радикализмом. Мол, мы сторонники всемирного халифата, джихада. Противодействия в СМИ, в Интернете им очень мало.

Есть сильные проповедники традиционной культуры, но они оказываются беззащитными перед террористами. Я могу по фамилии назвать погибших представителей традиционного духовенства.

Но вести контрпропаганду только на основе религиозных вопросов не очень продуктивно. Проповедники радикализма на этом поле оказываются сильнее. Нужно доносить до людей не только постулаты религии, но и объединяющую всех наших граждан общенациональную идею. К сожалению, этой идеи у нас пока нет.

И если не удастся сформулировать общие для всех граждан принципы, выстроить системную работу по противодействию радикализму, то, боюсь, мы и дальше будем становиться свидетелями терактов.

Где тонко, там и рвется

Борис Межуев, политолог:

— Выбор Волгограда для террористических атак может быть связан не только с очевидной культовостью города-героя, но и с тем, что Волгоград является русским городом, не имеющим отношения к этническим анклавам. Теракт уже был в октябре, и, я думаю, у тех людей, которые планировали последние теракты, была совершенно определенная мысль, что если повторить атаку в русском городе, не связанном с этническими анклавами, то это дезорганизует работу спецслужб перед Олимпиадой в Сочи.

Первый теракт со взрывом автобуса в октябре мог оказаться случайностью, но впоследствии были совершены два теракта именно в Волгограде с целью ударить по носу тем, кто должен обеспечивать безопасность России перед Олимпиадой. Второй момент — это возможность отвлекающего маневра: пока всеобщее внимание приковано к Волгограду, может произойти что-то еще. Я бы очень не хотел, чтобы это было именно так и чтобы мои слова подтвердились, но нельзя исключать, что и такая возможность существует.

На выборе Волгограда для террористических атак мог сказаться и фактор железнодорожных путей, поскольку город является важным транспортным узлом.

Кроме того, общие проблемы системы управления в городе могли сыграть свою негативную роль.

Волга в огне

Григорий Трофимчук, политолог:

— К серии терактов в Волгограде привел комплекс причин, среди них — недофинансирование антитеррористической деятельности, Олимпийские игры, Новый год, либерализм и демократия. Россия не может одновременно содержать дворцы для чиновников и обеспечивать общественную безопасность, у нас получается или то, или другое. Одно важное стратегическое обстоятельство, о котором никто не говорит, а именно: места, где происходят теракты, — Волгоград и Татарстан. Привязка к Волге неслучайна. Террористы очень плотно взялись за Волгу, здесь задача заключается в том, чтобы не только радикализировать определенные религиозные элементы в Поволжье, но и расколоть пополам Российскую Федерацию. Не следует привязывать террористическую деятельность исключительно к Северо-Кавказскому федеральному округу, тут процессы гораздо сложнее.

Считаю неслучайным и время совершения терактов в Волгограде — конец декабря. Дело здесь не только в приближающейся Олимпиаде в Сочи, позиции России по Украине и годовщине начала боевых действий в Грозном: всему миру известно, что Россия расслабляется, российский народ начинает отдыхать с конца года и две недели наступающего года.

Да, усиливать борьбу с терроризмом необходимо, но опыт Израиля, на который принято ссылаться, для России не пример. Я бы хотел в качестве одной из главных причин назвать либерально-демократическую систему, в которой регулярно происходят подобного рода теракты. Израиль купирует теракты, насколько он может это сделать, но тем не менее они происходят с пугающей регулярностью. А ведь в Советском Союзе «со всеми его плюсами и минусами» терроризма не было…

От региона к стране

Артур Ататев, старший научный сотрудник Российского института стратегических исследований:

— Террористы в Волгограде преследовали несколько целей. Первое, что они хотели, — это показать заказчикам, что идеология джихадизма и исламизма дает плоды, и она дает плоды не только в Южном федеральном округе, в центральной части России, в городах федерального значения, но и в средней провинции России, там, где есть социальная база терроризма, есть люди, которые могут принимать эту идеологию и реализовывать ее на практике. Есть такая теория — пропаганда действием. Эта теория была разработана в XIX веке предшественниками современных террористов, ее последователи делают акцент именно на пропаганду действием.

Второе, что террористы хотели сделать, — дестабилизировать отдельный регион — Волгоград и область. Кавказ дестабилизировать не получается, потому что там идет активная антитеррористическая кампания, она не дает террористам поднять голову и развернуться в той мощи, в которой они бы могли.

Фактически можно сегодня говорить, что страна дестабилизирована, а не отдельный регион. Террористы уже преследуют цель не только посеять страх и возбудить недоверие у населения к власти, они преследуют цель возбудить возмущение гражданской активности против власти, дестабилизировать политическую систему в целом. И это им удается, потому что все мы знаем об акциях протеста, которые пыталось организовать население.

Волгоград — многонациональный интернациональный регион, здесь действуют региональная общественная организация «Дагестан», общество цыган по югу России, афганская община, организация «Ингушетия», национально-культурная автономия татар, узбекская община, общество «Калмыкия — Волгоград», вьетнамский центр, Союз азербайджанских предпринимателей, общество «Казахстан»... Это один из самых уязвимых в межнациональном плане регионов. Боюсь, одной из целей терроризма была дестабилизация межконфессионального сожительства. Как бы эти плоды не взросли…

И еще… Продолжается героизация терроризма и террористов в целом. Нет жесткой превентивной информационной политики по противодействию идеологии терроризма, радикального исламизма и джихадизма. Нет информационного противодействия, как это есть, например, в Чечне, когда террористов не называют террористами, не называют боевиками, их называют исключительно шайтанами, это принято уже артикулировать на официальном уровне.

Когда террологи разрабатывали карту террористической активности, Волгоград там не только неключевую, даже среднюю позицию не занимал. В последнее время, начиная с октября, Волгоград входит в деструктивную позицию по террористической активности. Таким образом, расширяется карта терроризма… Жесткость и агрессивность антитеррористической кампании уже назрела. Никаких переговоров, никаких комиссий по адаптации, никаких возможных реабилитационных программ для террористов не должно быть. Террорист должен нести наказание в соответствии с действующим Уголовным кодексом. Мы должны создать идеологию нетерпимости к идеологии джихадизма и ваххабизма. Никакого оправдательного ресурса ни в информационной сети, ни на официальных ресурсах не должно быть. Терроризм — это очень грязный, очень неэффективный, очень нестабильный метод воздействия на политику, на общество в целом — вот это осознание должно прийти.