Этот день в истории

Бою предшествовал беспримерный двухсуточный форсированный марш русско-австрийской армии. Суворов стремился не дать соединиться Макдональду с 14-тысячным отрядом Моро и хотел неожиданно напасть на него, пока французы не собрали все свои резервы.

Оставив против Моро в качестве заслона 4 с половиной тысячи солдат, он с остальными 22 тысячами устремился вперед. Менее чем за 48 часов было преодолено 85 км. В последние часы, когда авангард уже вовсю сражался, солдаты не шли, а бежали. В бой вступали с ходу. У французов постоянно было численное превосходство, а на отдельных участках даже тройной перевес. Не только австрийские, но и русские генералы сомневались в благополучном исходе дела. Но только не Суворов, который появлялся верхом на лошади на самых опасных участках. Дрогнули французы, которые отступили на четвертый день, потеряв в общей сложности около 18 тысяч человек.

Павел I наградил фельдмаршала своим портретом, оправленным в бриллианты. Будущий же австрийский император Франц I (пока он Франц II — последний император Священной Римской империи) запретил Суворову какие-либо дальнейшие наступательные действия — к Риму, Неаполю или прямиком во Францию. Когда Суворов спросил одного из союзных генералов, отчего после победы на Треббии Ганнибал не пошел прямо на Рим, тот ответил, что, вероятно, и в Карфагене был свой гофкригсрат.