Этот день в Истории

С этого момента россиян обязали «на Москве и в городах носить венгерские кафтаны». Русь вступала не просто в новый век, она вступала в новую для себя эпоху, где ей по воле царя предстояло в считанные годы пройти тяжелый период европеизации.

Указ у многих вызвал неудовольствие, но с царем не поспоришь. Пришлось боярам переодеваться самим, а вскоре и жен с дочерьми одеть в «срамные» европейские платья. Сам Петр I стал приверженцем европейской одежды благодаря своим ближайшим соратникам, Патрику Гордону и Францу Лефорту, в обществе которых царь весело кутил в Немецкой слободе. Видимо, окончательное решение переодеть россиян в иноземные платья утвердилось у Петра во время Великого посольства, когда монарх объехал ряд европейских стран.

Причина была не только в желании сделать Россию хотя бы внешне похожей на Голландию или Францию. Петр смотрел на дело значительно глубже. Проводя в стране широкомасштабные реформы, он создавал для этого новую государственную элиту, не обращая внимания на то, из каких сословий происходили приближаемые им к трону люди. Иноземная одежда позволяла всех уравнять. В этом Петр убедился лично, видя, как трудно в Европе отличить по платью обыкновенного буржуа от первого министра государства. В России же спутать с кем-нибудь боярина или окольничего мог только слепой. Первые требования о ношении европейских платьев Петр «озвучил» еще в 1699 году, но их восприняло только царское окружение. Указ 1700 года царь, как говорится, выносил и выстрадал. Поэтому, объявив, стал жестко добиваться выполнения.

После смерти Петра I дворяне продолжили носить европейскую одежду, хотя в неё иногда стали вводить элементы, традиционные для русского платья. Зато часть купечества и городского населения вернулась к традиционной одежде, но власть на это стала смотреть «сквозь пальцы». Стоит отметить, что отдельные петровские указы, связанные с регламентацией одежды и внешнего вида, затем подтверждались императрицами Анной Иоанновной и Елизаветой Петровной, но в большей степени они уже касались только дворянства и чиновников, для которых об отступлении назад не могло быть и речи.