Судебная система в России развивается по пути регресса
Бывшего губернатора Сахалина Александра Хорошавина за взятки приговорили к 13 годам колонии, его коллегу из Кировской области Никиту Белых суд отправил за решетку на восемь лет, как и экс-министра экономики Алексея Улюкаева, которого также признали виновным в коррупции. Все трое осужденных заявляли и заявляют о своей невиновности, называя свои уголовные дела сфабрикованными или же результатом провокации со стороны правоохранительных органов. И если об их невиновности можно спорить, то в фабрикации процессов, если понимать это как однотипную штамповку приговоров, сомневаться не приходится — предсказуемый итог, примат доводов следствия и прокуратуры над доказательствами стороны защиты и показательно строгое наказание. Система стремится к «оптимизации» процесса, чтобы ни один человек, так или иначе попавший под следствие, буквально не ушел безнаказанным — ведь не зря же работали следователи, не зря же трудились прокуроры и судьи? Издание Republic проанализировало динамику превращения судов в карательный механизм, вступивший в симбиоз с правоохранительными органами, и попыталось выделить ее причины.
Казнить нельзя помиловатьВ глобальном Рейтинге верховенства права (Rule of Law Index) Россия занимает 89-е место среди 113 стран. Значительное влияние на такую позицию оказывает почти 100-процентный обвинительный исход любого уголовного дела, попавшего в суд. Мировой или районный судья за семь лет может рассмотреть в среднем около 500 приговоров и лишь один из них будет оправдательный, подсчитали в Институте проблем правоприменения.
«Правосудие в российских судах функционирует таким образом, что вероятность быть оправданным настолько мала, что можно говорить о том, что виновность человека определяется почти со стопроцентной вероятностью на более ранних этапах уголовного преследования», — писали авторы доклада.
Но даже если подсудимому повезло выйти сухим из воды (проведя год или два в СИЗО), то оправдательный приговор может быть оспорен прокуратурой — это удастся в трети случаев. А вот на отмену обвинительного приговора приходится лишь три шанса из ста.
Кадры решают всеВ качестве примера абсурдности российской судебной системы Republic привел цитату президента Владимира Путина, сказанную им на заседании Совета по развитию гражданского общества и правам человека. В руки президента попало постановление суда в Липецкой области, касающееся конфликта между двумя местными предпринимателями и зампредседателя областного суда.
«Совершил преступление путем написания заявления в Липецкую областную прокуратуру. От таких вещей, когда я смотрю, у меня просто волосы оставшиеся дыбом встают. Что это такое? Вы совсем с ума сошли, что ли? Просто удивительно», — отреагировал Путин, впрочем, без серьезных последствий для «сумасшедших».
Суд, сросшийся с прокуратурой и следствием, может признать преступлением что угодно, невзирая на доводы адвокатов и отсутствие улик. Как говорится, просто из солидарности с коллегами.
«Оправдательный приговор – чудовищное происшествие. Оправдать человека – значит ударить по своему приятелю – прокурору, следователю. А судья с ним вместе водку пьет, на охоту ходит», – так прокомментировал абсурдное решение профессор факультета права ВШЭ Сергей Пашин.
И судьи не видят в таких случаях ничего предосудительного, потому что для них это норма, которая постоянно перед глазами, которой придерживаются старшие товарищи. По статистике,45% представителей судейского корпуса в России получили юридическое образование заочно (!). Значительная часть пришла в судьи из правоохранительных органов — прокуратуры и Следственного комитета. То есть сперва они готовят дела для судей, которые поддержат их обвинение, а потом сами становятся судьями и принимают эстафетную палочку.
Но большинство судей (68%) составляют выходцы из аппарата суда, в основном, женщины от 30 лет.
«„Девочки“ – так судьи часто называют своих помощников. Они проделывают огромный объем утомительной работы, связанной с бюрократическими аспектами повседневного функционирования суда. Как говорит бывший председатель суда, „50% работы суда – это не осуществление правосудия судьями, а работа секретарей, помощников и канцелярии суда“», — пишет Republic.
Если в 1997 году таких судейских клерков среди судей было не более 11%, то к 2014 году их количество выросло втрое, а сейчас они занимают больше половины мест. Место судьи вполне можно назвать хлебным — можно не только торговать приговорами (читайте в материале ПАСМИ), но и рано выйти на пенсию с выплатой около 70 тысяч рублей, не считая надбавок. Зарплаты федеральных судей и вовсе переваливают за 150—200 тысяч.
Уничтожение присяжныхСуды с участием присяжных показывают намного более справедливую статистику — в 2016 году ими было вынесено 14,3% оправдательных приговоров от общего количества рассмотренных дел. Но дел этих немного — около 0,1% от всей массы. К тому же их полномочия постоянно пытаются урезать: то сократят количество членов суда присяжных, то ограничат круг рассмотрения дел.
Видимо, власти невыгодно, когда запрос на желаемый приговор нельзя просто спустить нужному человеку в мантии, который его исполнит.
Признайся, а то хуже будетВ России растет количество уголовных дел, в которых один или несколько обвиняемых заключают сделку со следствием и просят об особом порядке рассмотрения своего дела. При таком порядке обвиняемому не могут назначить больше двух третей от максимального наказания, зато всем остальным, против кого «сдавшийся» свидетельствует в рамках заключенной сделки, суд выдает по полной.
«Особый порядок – это когда обвиняемый, зная, что быть оправданным в российском суде не легче, чем сорвать джекпот, обреченно соглашается с выводами следствия и признает себя виновным. Судья умывает руки, вынося решение без разбирательства и исследования доказательств виновности», — говорится в материале Republic.
Такое состояние дел развращает и следствие, и судей, которым выгодней не установить справедливость, а выбить из обвиняемого признание. Но даже если человек свою вину не признает, это ничего не меняет. Сама власть в стране не имеет стимула что-то менять в судебной системе. Об этом говорит и то, что Путин назначил на пост председателя Конституционного суда 74-летнего Валерия Зорькина — в пятый раз. Система закостенела и медленно деградирует.
«Ни у кого не должно быть сомнений в порядочности и независимости судей», — сказал Путин по поводу возможных изменений, анонсированных им в честь 95-летия Верховного суда. Однако сомнения есть.
Источник: pasmi.ru