Злые приключения на «железке»
- 11 сентября 2014
- administrator
С середины 19-го века Царицын начинает ускоренно развиваться. Но опять же движение его по пути прогресса было своеобразным: или из-под палки, или по случайности. Видно, такая уж судьбина задалась у нашего славного города.
Взять хотя бы историю с картофелем. Появился он в Саратовской губернии еще в начале 19-го века благодаря стараниям самого губернатора господина Кноблоха. Однако жители всячески противились распространению богомерзкого, как они считали, продукта, который обозвали «чертовым яблоком». Поедание его вообще считалось за тяжкий грех. А коли так, за какой же, извините, надобностью было его сажать? Уж губернатор и так, и этак подъезжал к строптивым царицынцам, да все без толку.
Помогли обстоятельства. Случился недород, и волей-неволей жители стали пробовать сажать диковинную культуру. Голод-то — он не тетка, и кору с деревьев лопать заставит. Сначала картофелем кормили только ребятишек, взрослые не отваживались. Но тут нагрянула страшнейшая засуха, погубившая хлеба. Цена на ржаную муку вспрыгнула до двух рублей за пуд — неслыханные по тем временам деньжищи. А картофель, как по заказу, уродился на славу. Тут уж и про грехи забыли, взялись за картошечку. И оказалось, не так страшен черт, как его малюют. Очень скоро картофель для царицынцев стал тем, что он есть и по сегодня, — вторым хлебом.
Конечно же, сильнейший толчок развитию Царицына дала железная дорога. Вот только царицынцы и тут не смикитили бы относительно блестящих перспектив для себя — помогла случайность. В те годы на Переволоке господствовала ее величество Дубовка. Сюда стекались все самые ходовые товары, здесь проживали самые именитые и богатеющие купцы. Если промышленные предприятия Царицына изготавливали продукции на 10 тысяч рублей в год, то в Дубовке — более чем в десять раз больше. Общая площадь Царицына тогда равнялась всего-то трем верстам с предместьем до 6 верст. Жители знай себе разводили сады, раскидывали бахчи, ловили рыбу, благо рыбы той в Волге было невпроворот. Да какой! Стерлядь, осетр, белорыбица, севрюга, не говоря уже о сазане или судаке. Все это богатство вылавливалось в огромных количествах — ежегодно на 30 тысяч рублей серебром. Имелась поэтому неплохая торговлишка. Вот так, ни шатко ни валко, шла в городе жизнь. К середине века насчитывалось здесь чуть более 1700 жителей, и имелась всего одна больница на 45 коек.
Словом, тогдашний Царицын не шел ни в какое сравнение с бурлящей деловой Дубовкой. Но именно процветание и сыграло дурную роль в судьбе посада. Когда речь зашла о строительстве в здешних краях железной дороги, зажиревшие дубовские купцы почесали в затылках да и решили, что нечего от добра искать добра. На кой ляд нужна железка, когда есть Волга и имеется налаженный конный перевоз? Уперлись купчины — и ни в какую. Тогда и решено было проложить дорогу от Калача до Царицына. Эх, знали бы те купцы, что не прорюхали свою знатнейшую выгоду, упустили ее как воду промеж пальцев. То-то локти потом кусали небось.
В 1859 году началось строительство Волго-Донской железной дороги. Оно велось одновременно от Калача и Царицына. Общая ее протяженность составляла 72 версты или почти 77 километров. Неизвестно, были ли в те поры тендеры или обошлись без них, но подряд на все земляные работы по устройству полотна был передан царицынскому купцу Гладилину. Тот поручил вербовку рабочих и работу своему родственнику Головкину. И уж этот родственник развернулся на славу. Да так, что из самой столицы приезжали в наши края высокопоставленные особы разбираться в тутошних заплетениях.
Головкин навербовал в окрестных губерниях около двух тысяч крестьян. Их вывезли в открытую степь, где не было даже бараков. Просто были выкопаны ямы, сверху накрытые досками, — вот и все общежитие. Мало того, для рабочих не припасли в достаточной мере ни продовольствия, ни воды. Потом опыт Головкина был с успехом использован на комсомольских стройках и при покорении целины.
В ямах размещались по 30 человек. Неудивительно, что в такой тесноте, духоте и зловонии начались массовые болезни, вспыхнула эпидемия холеры и тифа. Всю линию обслуживал один врач и один фельдшер. Для «госпиталей» возвели шалаши. Смерть косила людей налево и направо: в день умирало по 20 человек. Начались массовые побеги и волнения. На укрощение были брошены казаки и полиция. Из 2000 рабочих умерло 500, бежало 300, остальные просто не могли работать. В октябре 1859 года работы на дороге прекратились. Однако полностью свернуты, конечно, не были. По весне начался второй этап злых приключений на железке.
Но об этом — в следующий раз.
Владимир АПАЛИКОВ