Фронтовые-пайковые

• 20 октября 2014
• administrator

Как питались защитники и жители Сталинграда в дни решительной битвы.

Октябрь – один из самых драматических месяцев Сталинградской битвы. В середине его немецкие захватчики предприняли последнее и, как они думали, решительное наступление с целью выхода к Волге.

Однако сегодня мы хотим проследить не за военной стороной дела. Конечно, вооружение, выучка и, главное, боевой настрой решают многое. Но здоровый дух нуждается в здоровом теле. Задумаемся о том, какое значение для противоборства огромных армий имело снабжение войск продовольствием? И какова в этом смысле была участь гражданского населения города, остатки которого оказались зажаты между молотом и наковальней воюющих сторон? Начнем с последнего.

В Сталинграде, как и по всей стране, действовала карточная система. Она была введена в Москве с 18 июля 1941 года, а по всей стране — с августа. Население делилось на четыре категории: рабочих, служащих, детей и иждивенцев. Если первым полагалось 600-800 г хлеба в сутки и 400-500 г сахара в месяц, то последним соответственно 400 и 300.

Но уже летом 1942 года в Сталинграде система начала барахлить из-за наплыва иногороднего эвакуированного населения и перебоев с поставками продуктов питания.

16-летний Василий Бублий приехал в Сталинград после оккупации Украины. Работал на строительстве оборонительных сооружений. Позднее он вспоминал: «Кормили нас обедами на фабрике-кухне. Кормили кое-как, выходя, мы очень хотели есть. На выходе люди продавали хлеб. Буханка стоила 300 рублей. Была мечта наесться хлеба».

В конце августа и сентябре после массированных бомбардировок городские власти попытались наладить систему снабжения. При районных штабах ПВО открылись аварийно-восстановительные посты, отремонтировали водопровод, хлебозавод и мельницы, открылись ларьки. Районы разбили на участки, во главе которых стояли депутаты райсоветов или председатели домовых комитетов. Они и распределяли продукты. Для тех, кто готовился эвакуироваться за Волгу, был открыт питательный пункт в помещении драмтеатра. Такие же пункты действовали в Красной Слободе и далее по дороге на Эльтон. В четырех районах города были питательные пункты для оставшихся без крова. Здесь получали раз в сутки горячую пищу и 200 граммов хлеба. К сожалению, в описываемое нами время — в октябре — в разгар уличных боев и эта довольно шаткая система распалась. В балке Царицы, на Дар-горе, выпекался хлеб в полевых условиях. Муку привозили из-за Волги. Ценой ее часто была жизнь. Лишь в Кировском районе работали мельница, хлебозавод и маслозавод.

Постепенное улучшение ситуации началось после начала контрнаступления. Но мало кто дожил до этих дней. Сталинград стал похож на вымерший город. В конце декабря были составлены списки уцелевших, которые ставились на довольствие. В феврале заработали райпищекомбинаты, а в апреле восстановилась карточная система. Но, по воспоминаниям детей Сталинграда, еще долго после войны запах молока и сдобной булки мог вызвать приступ голода...

Советские солдаты сражались в невероятно трудных условиях. Но в отличие от мирного населения они опирались на организованную систему питания, контролировавшуюся Главным управлением продовольственного снабжения. Бюрократически все было поставлено точно: каждый фронт, включая, разумеется, и Сталинградский, ежедневно отчитывался об обеспеченности продовольствием по состоянию на 18.00. Сложность положения фронта заключалась в том, что от продовольственных баз его отделяла Волга. До Заплавного продукты подвозились железной дорогой, а оттуда — автотранспортом. На зимний период создавались запасы в частях и соединениях, сражавшихся на правом берегу, на островах, промежуточных и армейских базах. К концу октября удалось создать запасы на 12—16 дней. На правый берег перебросили два фронтовых продсклада — в Каменном Яру и Татьянке. 17 октября на распределительные станции фронта было отправлено 1500 тонн сухарей и 500 тонн концентратов. Армейские продовольственные склады и их отделения находились на расстоянии не более 6—8 км от переднего края. Фронт полностью обеспечивал себя за счет местных ресурсов мясом, мукой, фуражом, частично — крупой и растительными жирами. Все остальное завозилось централизованно.

«Сравнивать снабжение мирного населения и солдат в период Сталинградской битвы сложно. Были и среди гражданских те, кто правдами и неправдами прихватил что-то и потом, как говорили, жевал под одеялом. Был и среди военных скорбный прибыток: готовили на сотню, а из боя вышли 20—25 человек», — рассказывает почетный гражданин Волгограда руководитель редакционного коллектива энциклопедии «Сталинградская битва» Максим Загорулько. — Главный принцип тут такой: когда идет бой, с котелком не бегут. Конечно, в целом войска были обеспечены. Но конкретная возможность приготовить пищу зависела от многих фактов: наличия воды, близости полевой кухни и так далее».

Каждый военнослужащий получал с октября по март 900 г хлеба в сутки (в остальные месяцы — 800 г), 20 г муки, 140 г крупы, 30 г макарон, 150 г мяса, 100 г рыбы, 30 г комбижира и сала, 20 г растительного масла, 35 г сахара, 1 г чая, 30 г соли, 500 г картофеля, а также капусту, морковь, свеклу, лук и зелень. На месяц полагалось 3 коробки спичек и 200 г мыла. Среднему и начальствующему составу действующей армии отпускалось кроме того 40 г масла сливочного или сала, 20 г печенья, 50 г рыбных консервов, 25 папирос и 10 коробок спичек в месяц. Летный и технический состав пользовался усиленным пайком.

«До 23 августа мы ели трижды в сутки, — вспоминает один из создателей клуба «Сталинград» Владимир Туров. — После принимали пищу дважды: до рассвета и после заката солнца. Когда мы стояли на склонах Мамаева кургана, страдали не столько от недостатка пищи, сколько от недостатка воды. Потому и действовало негласное соглашение: когда наши отправлялись к источнику за водой, немцы не стреляли. Когда шли немцы, не стреляли наши».

«Конечно, организация питания зависела от обстановки, но, как я помню, все необходимое у нас было, — говорит мичман флота Григорий Яропуд. — Во время Сталинградской битвы американского продовольствия я не припомню. А с 1943 года уже широко использовался яичный порошок, хорошо помню сливочное масло, упакованное в банки».

Да, союзники помогали нам подкармливать армию. Особенно это касается отдельных видов высококалорийных продуктов. К примеру, поставки сахара из США составили 42% его собственного производства. А тушенки они прислали даже больше, чем у нас произвели за войну в стране. Пусть солдаты и прозвали эту тушенку насмешливо «второй фронт», но ели с удовольствием (хотя своя говяжья была все-таки вкуснее).

Из-за океана на солдатский стол попадали также топленый жир, галеты, мармелад. А на перекур могли достаться американские сигареты.

Структура питания солдат вермахта была больше ориентирована на европейские вкусы. Сюда входил хлеб — 750 г, колбаса или сыр или рыбные консервы — 120 г, джем или искусственный мед — 200 г, сигареты — 7 или сигары — 2, жир — 60—80 г, по наличию яйца, шоколад, фрукты. В составе горячего питания — 1 кг картофеля или 250 г свежих овощей или 150 г консервированных, по 125 г макарон и крупы, 250 г мяса, 70—90 г растительного жира, 8 г натурального кофе, 10 г суррогатного кофе или чая, 15 г приправ. Помимо этого имелся неприкосновенный рацион и так называемая «железная порция» (банка мясных консервов и пакет сухарей), которую можно было съесть только после приказа командира.

Советскому солдату полагались наркомовские 100 г водки. С конца ноября 1942 года части были разделены на передовые и тыловые. Передовым разрешалось по приказу командующего фронтом выдавать до 200 г, а тыловым — не более 50. В отличие от наших бойцов немцам выдавали шнапс. На фронте мудро подметили, что после шнапса хочется петь, а после водки — драться.

Николай Иванов.